Ситуация: постнеклассическая онтология


в соавторстве с Т.И. Бугровой
Традиционно ситуация определяется как неповторимое временное и пространственное стечение жизненных условий и обстоятельств, открывающееся человеческому восприятию и зависящее от человеческой деятельности. Это означает, что онтологически ситуацию определяют пространственный диапазон, временной этап, разворачивание некоторых процессов и бытие некоторых объектов и субъектов. В этом смысле ситуация выступает как сложный онтологический объект, как пересечение различных онтологических конструктов, как особенность пространственно-временного континуума, осмысляемая человеческим разумом.

При этом остаются открытыми следующие важные, на наш взгляд, вопросы: как образуется эта особенность, что предшествует ее появлению, что определяет ее возникновение. Естественно, что пребывание, разворачивание ситуации в пространстве и времени в качестве одного из возможных способов ее анализа предполагает причинно-следственное описание. Классика такого описания связана с существованием бесконечной последовательности (цепи) причинно-следственных отношений, определяющих появление конкретных объектов и процессов, в совокупности своей дающих ту или иную ситуацию. В самом деле, чтобы ситуация развернулась, необходимо, чтобы ей предшествовали некоторые события, равно как и из нее с необходимостью (в классике) или вероятностью (в неклассических теориях) вытекают другие события. Такая последовательность предполагает однозначность и детерминированность различных ситуаций, их неповторимость и одноактность, предсказуемость, строгую или вероятностную.

Мы полагаем, что представления постнеклассической онтологии (напрямую связанные с результатами синергетики и нелинейной динамики) позволяют рассматривать возникновение ситуаций как более сложный процесс. Так, синергетическая парадигма постулирует нелинейность практически всех, происходящих в мире процессов, множественность (мультистабильность) потенциальных состояний, непредсказуемость реально происходящего и, как результат, поливариантность развития (в отличие от строгой определенности, однозначности, гарантируемых классикой)[1]. Эти представления заставляют ввести вместо традиционных линейных, последовательных причинно-временных отношений сетевую причинно-следственную модель. Подобная замена требует привлечения некоторых революционных идей, важнейших из которых является фрактальность.

Остановимся на этом подробнее. Любая нелинейная система, в отличие от линейной, отличается существованием множества возможных состояний. Это положение наглядно объясняет следующий простой пример. Представим себе наклонную плоскую поверхность, по которой скатывается шарик. Это линейная и полностью предсказуемая система, результатом этого процесса является следующее событие: шарик просто останавливается внизу на некотором расстоянии от основания, зависящем от высоты, с которой скатывается шарик, его массы и материала, из которого сделана поверхность. Пусть теперь тот же шарик скатывается не по наклонной плоскости, а падает в W-образный желоб. Очевидно, что это уже нелинейная система, а ситуация значительно усложняется: шарик может сразу остановиться в одной из ям желоба или некоторое перекатываться между ними. В последнем случае существуют различные возможности, потенции развития события, реальный результат может быть тем или иным, у системы же существует несколько потенциальных состояний (это и есть мультистабильность), лишь одно из которых реализуется, причем предсказание того, какое именно, сделать совсем непросто. Это принципиальное отличие нелинейных систем от линейных, и важность этого факта определяется тем обстоятельством, что абсолютное большинство физических и социальных систем являются нелинейными, причем их сложность не сравнима со сложностью приведенной эталонной модели, а возможных состояний куда больше

Наличие множества различных возможных состояний в нелинейных системах, каждое из которых может разворачиваться во времени, и задает поливариантность любого нелинейного процесса развития. Понятно, что реализация того или иного из возможных состояний (а она определяется как свойствами самой системы, так и внешними условиями) предполагает разное будущее, то есть разное разворачивание рассматриваемого процесса, разные следствия происходящего, разные ситуации. Последнее означает, что в случаях, когда один из вариантов будущего оказывается благоприятнее остальных, появление желаемого события сопряжено с рисками. Эта рисковость нелинейных систем является принципиальной и неустранимой.

Другой важной особенностью нелинейных систем и процессов является существенная зависимость их режимов от внутренних параметров и внешних условий, критичность. Эта зависимость наиболее адекватно отражается феноменом бифуркации. Бифуркация – это качественное изменение состояния, определяемое законом развития системы. Любые рождения (возникновения), метаморфозы, смерти (исчезновения) описываются как бифуркации той или иной системы. Часто бифуркации меняют состояние системы непредсказуемым образом, тогда возникает ситуация повышенного риска. Отметим, что одним из типов бифуркаций являются такие рисковые феномены как кризисы, причем в нелинейных системах кризисов нельзя избежать.

Описывая развитие нелинейных систем в терминах причинно-следственных отношений, невозможно обойтись без представлений о фрактальности. В настоящее время известно, что фрактальность, интерпретируемая в наиболее общем виде как предельная сложность пространственных или временных форм, - это универсальное явление, поэтому необходимо осмысление его как свойства самого бытия [1,2]. «Фрактальная геометрия – это изящный и информационно компактный способ описания сложного» [3]. Верное понимание фрактальности позволяет понять даже сами принципы бытия. Вполне возможно, что феномен фрактальности лежит в основе любого процесса, каким бы, на первый взгляд, незначительным он ни был. Известно также, что фрактальность является «индикатором» хаотических процессов, воплощенным во времени или пространстве отражением тех возможностей, которые рождает хаос. В контексте представлений о фрактальности вообще, можно говорить и о фрактальности возможностей развития событий, о фрактальности сети произошедшего, случившегося, по сути, о «фрактальности бытия».

Поясним это. Мы выяснили, что в нелинейных системах реальность всегда «предлагает» несколько возможных вариантов развития событий, и, поскольку речь идет о нелинейной реальности, то количество этих вариантов может быть значительным. В реальности одна причина всегда порождает не одно, а несколько следствий, последние, в свою очередь, еще несколько – образуется сложная, напоминающая паутину, временная сеть – в принципе фрактальный объект. Отметим следующий важный факт: несмотря на то, что в реальности воплощается единственное событие, при анализе возможных причинно-следственных отношений, позволяющих предсказать или описать ту или иную ситуацию, необходимо учитывать и несостоявшиеся события. Таким образом, причинно-следственная сеть (а не цепочка, как в классике) имеет фрактальное строение, а актуализация той ли иной ситуации является вероятностным (а зачастую, и непредсказуемым, т.е. хаотическим) событием. Все же варианты возможных путей развития, жизней, становлений образуют фрактальную сеть бесконечной сложности.

Но даже самая сложная сеть актуальных событий является всего лишь «плоской проекцией» всех несостоявшихся, но могущих реализоваться при других условиях потенций. В самом деле, любое, уже произошедшее, событие могло произойти иначе или не произойти вовсе, в любом процессе всегда присутствует несколько возможностей. Наиболее полно такое положение вещей в классических концепциях отражает понятие выбора, однако в постнеклассическом рассмотрении все существенно усложняется. Рассматривая нелинейные системы, мы должны предполагать, что выбор далеко не всегда зависит от нас, что нелинейные системы, следуя сложным законам собственного развития, могут сами «выбирать», и часто делают это. Для того, чтобы проиллюстрировать это нетривиальное положение, следует упомянуть, например, современный финансовый кризис, развал Советского Союза или естественную смерть. Все эти ситуации определяются не выбором какой-либо персоны (персон), а законом развития некой системы, предполагающим наличие упомянутых критических явлений. Иными словами, существование событий, не зависящих от воли человека, не означает отсутствия других возможностей для продолжения какого-либо процесса. Когда речь идет о нелинейности нельзя быть уверенным ни в количестве возможных следствий, ни в их качестве. Мы можем лишь предполагать, что именно и как произойдет, но никогда не можем быть уверенными в итоге происходящего.

Видимые причины и следствия – это реализованные возможности, вероятности, которые стали определенностью, потенции, которые реализовались. Сами же вероятности, поле потенциальных событий, образуют гораздо более разветвленную сеть. Реализовавшиеся причинно-следственные связи есть ни что иное как малая (и низко размерная) часть гораздо более обширной (и многомерной) сети нереализованных, но связанных друг с другом возможностей, образующих сложное вероятностное поле. Это означает, что какое-либо событие могло стать причиной определенного числа следствий – здесь речь идет о возможных вариантах развития событий. Как только «могло стать» превращается в «стало», мы уже говорим о причине и следствии как осуществившихся вариантах развития. То же, что могло произойти, но не произошло и составляет оставшуюся, скрытую, как большая часть айсберга, составляющую этого «фрактала бытия».

Необходимо также обратить внимание на самоподобие элементов этой сети. Два «значительных» события, находящихся в причинно-следственной связи связывают гораздо более мелкие по значимости (с точки зрения реального наблюдателя) события, без которых, однако же, нельзя было бы обойтись, эти события, в свою очередь связывают еще более мелкие, почти незаметные и т.д. Эти разные по значимости события (разные по масштабу в образовавшейся фрактальной структуре) являются подобными друг другу элементами. В этом контексте можно говорить и о значительных, глобальных процессах: эволюции или истории, которые с точки зрения описания подобны обыкновенной человеческой жизни или даже небольшому отрезку из нее.

Говоря о причине и следствии применительно к человеческой жизни, следует учитывать проблему «свободного выбора», тесно связанную с таким понятием как «судьба». Итак, человек принимает решения каждое мгновение, даже если не замечает этого. Каждый шаг, каждое движение – это, по сути, событие, определяющее все дальнейшее будущее. Чтобы понять всю масштабность происходящих «мелочей». стоит вспомнить и о известном «эффекте бабочки».

Если же представить пространственно хотя бы часть из всех возможных вариантов жизни любого человека (опять-таки, фрактальный объект), то возникает следующая важная проблема: возможно ли пересечение в какой-либо момент разных возможных путей развития, и, если да, то что оно означает? Возможность пересечения разно вероятностных путей развития, то есть совпадения разных возможностей, схождения их в одной точке означает предопределенность некоторых событий. С одной стороны, это предположение (если признать все возможности как сосуществующие потенциальные пути одновременно с актуализируемыми жизнью путями) выглядит удивительным с точки зрения непредсказуемости и неопределенности нелинейного развития. С другой стороны, рассматривая жизненный путь как единственно существующий, с каждым моментом и решением отвергающий все остальные возможности и представляющий собой одну непрерывную, неразветвленную линию, приходится считать его достоверным событием, существующим с вероятностью, равной единице, то есть предопределенным по сути. Подобное пересечение потенций в существующую реальность с неизбежностью заставляет задуматься о вероятности абсолютной предопределенности человеческой жизни в ее «ключевых моментах».

Любой такой «ключевой момент» (по сути дела - ситуация) при этом мыслится точкой пересечения, совпадения разновероятностных путей, «узлом», сингулярностью фрактальной сети. Однако такая точка пересечения далеко не всегда осмысляется как действительно важное событие, а пути развития, которые в ней пересеклись, впоследствии могут разойтись. Сказанное означает, что та или иная возникшая ситуация, оцениваемая как незначительная или почти незаметная, может оказаться критической, катастрофической и определяющей для последующего развития событий, ведь сингулярность в принципе означает наличие «развилки настоящего», того самого сказочного перекрестка, на котором решается судьба. И всякая ситуация может (а мы полагаем, что и должна) осознаваться как подобная сингулярность, возможно предрешающая очень и очень многое. С точки зрения «фрактальности бытия» любая ситуация не может не мыслиться значительной.

Тогда каждое мгновение человеческой жизни есть не только мгновение выбора, но и мгновение осознания этого выбора. Осознание того, что каждый выбор нивелирует множество возможных вариантов и одновременно открывает множество новых, что принятие любого нового решения, даже незначительно отличающегося в деталях, может привести к принципиально другому разворачиванию событий, - это и есть главная особенность действительно нелинейного мышления. И именно в этом заключается праксичность любой осознаваемой ситуации, которая означает подлинную включенность субъекта в происходящее через осмысление последнего, позволяющее действовать, а не просто принимать. Именно осмысление этой сложности и инициирует важнейшие обратные связи мира и человека, позволяющие последнему менять первый.

Итак, построение постнеклассической онтологии позволяет определить любую ситуацию как сингулярность, узел фрактальной пространственно-временной сети причинно-следственных отношений. Это тот пространственно-временной интервал, в котором линия развития на короткое время «замирает», прежде, чем пойти далее по тому ли иному пути, которые иногда могут сильно расходиться. Осознание этого факта делает ситуацию принципиально праксичной, соединенной сложными обратными связями с погруженным в нее субъектом, который, хотя и не является независимым актором, все же способен иногда именно в этот критический момент изменить дальнейшее течение событий. Постнеклассический анализ, на наш взгляд, позволяет и классифицировать ситуации с точки зрения их критичности, например, выделить «жесткие», катастрофические, и «мягкие», не приводящие к слишком серьезным изменениям будущего, но это мы оставляем для наших перспективных исследований.

© Copyright: Афанасьева Вера, 2011