Святочный рассказ о самолетах "Саравиа"

Нам с мужем частенько приходится летать в Москву и обратно. О леденящих кровь подробностях одного такого полета я уже писала прошлым летом. "Саравиа" вполне может угробить всех и укокошить каждого, но и железные дороги наши ведут в ад.
Впрочем, нас, детей СССР, привыкших ко всяким страстям-мордастям, не остановить тем, что может довести до родимчика любого европейца. Так что из двух зол мы выбираем то, что в десять раз быстрее – и полтора часа летим на рассыпающейся в воздухе фанерной этажерке вместо того, чтобы пятнадцать часов трястись в дышащем на ладан драбадане. Летать самолетами "Саравиа" погано всем и всегда, а уж оглашенным, решившимся на это в святки, – еще и поделом.

И вот вчера, в первый день святок, мой благоверный должен был улететь утренним семичасовым рейсом в Москву. Привыкший к нашим далеко не всегда приезжающим такси, он подстраховался и уже в шесть (практически ночью после недавнего перевода времени) был в аэропорту. Там он с удивлением обнаружил много недовольного люда ­– оказалось, еще не улетел рождественский вечерний рейс. Причина вроде была уважительная – вечером на январский город внезапно спустился мартовский туман. Но последующие события заставили нас, грешных, увериться: погода тут не причем. И понять: надо было штудировать Пушкина и Гоголя, которые давно и подробно описали, как любят и умеют водить бесы добрых людей кругами, особенно в святочные дни, и как следует бежать подобных обстоятельств.

Вот также вели себя и бесы, прикинувшиеся служащими компании "Саравиа. А то, что это были бесы, доподлинно известно, иначе зачем им было им, окаянным, издеваться над добрыми людьми день и ночь? Водили они пассажиров за нос, врали оголтело и самозабвенно, а зачем и почему – спроси их, вражью силу.

Начали черти спозаранку и стали в беспросветной пелене сочинять про скорый вылет. Дескать, вот-вот прокричит петух, и наступит рассвет, и туман рассосется, и солнце выглянет, а может – и лето настанет. И тогда уж вмиг, по ясному светлому небушку донесут они людей до столицы! Дурачили они так несчастных ровно пять раз, с восьми и до полудня, каждый час. И бедняги им верили, да и как тут не поверить, когда бес тебя водит, а в глазах туман.

В полдень лукавые исхитрились, стали врать по-другому: виновата, дескать, Москва треклятая. Ведь это не в Саратове туман, не верьте глазам своим, это в Домодедово "оранжевый уровень опасности", мороз-то минус тридцать пять, так что ни взлететь, ни сесть. Но кто-то перекрестился, залез в Интернет, и выяснилось, что Домодедово работает в штатном режиме, а чертовщина творится только с саратовскими самолетами. Однако и это никого не образумило, все остались в гиблом месте и стали ждать дальше, а чего ждать – и сами не знали: то ли что в Саратове солнце засияет, то ли, что в Москве в одночасье станет тепло.

А чуть позже поползли слухи: лететь-то и вовсе нечему – так называемые саратовские самолеты все в Москве. Может, взлететь не могут, а может ­– и сесть не надеются. Но потом, как и водится в таких историях, из какой-то дьявольской дыры на летном поле возник самолет-призрак. Вроде он все это время стоял в тумане, и ждал своего часа, а вот теперь нашелся и готов тотчас же взмыть в небо.

И когда часам к трем пополудни погода все же улучшилась (Бог-то есть на свете!), и можно было наконец-то лететь, демоны этот фантомный аэроплан бедным людям и подсунули – сейчас, дескать, именно на нем все и отправятся в тартарары! И стали собирать объединенный рейс из бедолаг, давешних и нынешних, вынесших все блуждания и испытания дьявольского дня, но делали это так хитро, так медленно, так по-бесовски, что снова сгустился туман (враг рода человеческого тоже силен!), и лететь не стало совсем уж никакой возможности.

Но чертям и этого было мало. Людей они не отпустили, а переписали всех в свой реестрик, отобрали у них багаж, да и увезли его в этот самый самолет-призрак. Но погрузили только чемоданы, а пассажиров посадили в закрытое место, откуда выход только один – в занавешенное туманом поле, и продолжали врать им еще часов эдак шесть, со сводящим с ума постоянством перенося рейс каждый час ровно на час. И только в девять, когда все уже очумели, отпустили страдальцев по домам, вернув им барахлишко и строго-настрого наказав не спать, а в двенадцать непременно возвращаться. Потому что, мол, только в полночь, пока еще не закричал петух, экипаж летучего голландца сможет наконец-то решить: лететь всем туда, забыли уже куда, или не лететь совсем никуда.

И когда в десять часов вечера, после пятнадцати часов бесовщины, полумертвый муж мой возвратился домой, показалось нам обоим, что утро было давным-давно, следующее утро никогда не наступит, а побывал он там, у чего нет ни места, ни названия. Нам бы, неразумным, помолиться Богу, да забыть про эту историю.

Но история продолжалась. И когда ровно в полночь, как и было велено бесами, муж мой примчался в аэропорт, он узнал, что борт уже улетел, черт знает куда. Но что совершенно точно – без него, если, конечно он – это всё еще он.

Не летайте самолетами "Саравиа", православные! Мусульмане и иудеи, не летайте и вы!

09 января 2017

comments powered by HyperComments